К выходу в эфир готовится новый украинский сериал «Останній Москаль»

03.04.2015
На украинских телеэкранах скоро выйдет сериал от телекомпании 1+1, повествующий о приключениях москвича на просторах Закарпатья.

У Московского Театра на Таганке новый директор – известная актриса

01.04.2015
Ирина Апексимова стала преемницей известного театрального деятеля России Владимира Флейшера, возглавив Московский Театр на Таганке.

«Оппозиционный блок» саботирует введение запрета на российские сериалы

30.03.2015
Депутаты Верховной Рады, голосовавшие за введение закона о запрете некоторых российских сериалов, обозвали членов «Оппозиционного блока» "издевателями" над украинским народом.

«Нельзя плыть по реке уныния вечно»

5 октября 1996 г.

Его дочка в детстве хотела, чтобы папа был художником и побольше времени проводил дома. Но Александр Феклистов с ранней юности выбрал себе беспокойную профессию артиста: еще школьником, а потом плавильщиком завода играл по вечерам в Театре Вячеслава Спесивцева. О кино, правда, не мечтал после того, как во время одной из попыток поступить во ВГИК экзаменаторы попросили улыбнуться и тут же заявили, что для экрана он не подойдет — зубы, мол, кривоваты. С тех пор Феклистов в кино не улыбается. Однако во многом благодаря этой неулыбчивости его герои вечно сосредоточенны, чужды открытым проявлениям чувств, и удивительно интересно следить за их внутренней жизнью. Главных же ролей у Феклистова в кино множество: «Отряд», «Лучшая дорога нашей жизни», «Странная история доктора Джекила и мистера Хайда», «Плюмбум, или Опасная игра», «Шура и Просвирняк»... А его потрясающий сценический Башмачкин, за которого Александр получил престижный театральный приз как лучший актер сезона!

— АЛЕКСАНДР, вы сейчас в труппе МХАТа, но ваш успех связан со спектаклями неких независимых трупп: когда-то по подвалам с Романом Козаком вы играли «Эмигрантов» Мрожека, потом на разных нетеатральных площадках — свои версии жизни балетного артиста Нижинского и гоголевского Акакия Акакиевича. Почему тянет «на сторону»?

— Когда я начал работать во МХАТе, мне очень нравилась труппа (сейчас, к сожалению, многие уже на том свете — и Олег Борисов, и Смоктуновский, и Богатырев). Но я почти ничего не играл там. Олег Николаевич Ефремов, у которого на курсе в школе-студии МХАТ я учился, чему очень рад, так раскладывает роли, что занимает в основном в своих спектаклях актеров своего поколения. У них общие идеи, общие проблемы. Поэтому пока дождешься своей роли — пройдут века и ты старик. Ну куда это годится! Поэтому мы пытались сделать что-то самостоятельно, чтобы как-то выжить творчески, не ощущать себя пылинками во МХАТе. И сейчас я, кстати, не в труппе МХАТа, просто играю там один спектакль — «Любовь в Крыму». А так я — свободный художник.

— Идет ли сейчас ваш спектакль «N» о Нижинском?

— Нет. Мы играем по западной системе антрепризы. Готовя спектакль, работаем по 8—10 часов в день. Потом выпускаем, и он идет каждый день. «Нижинского» мы сыграли 35 раз: если брать нормальный репертуар государственного театра, то примерно столько раз любой спектакль повторяется на протяжении сезона.

— Не жалко все же, что спектакль, в который вложены силы и душа, перестает существовать?

— Жалко. Но, с другой стороны, существует какая-то первая энергия, которая, как правило, в какой-то момент кончается, и тогда можно переставать уже играть любой спектакль. Когда в государственном театре спектакль начинает идти 2–3 раза в месяц, он, еще не родившись, умирает. Это ужасно обидно. А здесь спектакль встает на ноги, на наших глазах день ото дня растет, приобретает крепкую форму и эта форма начинает даже помогать содержанию. И энергичные плотные репетиции тоже важны. Ведь в обычном театре артисты приходят к 11 часам, пьют кофе, репетируют часов до двух, потом пауза, вечером играют совершенно другой спектакль. И все наработанное на репетиции уходит, растворяется — скорее, в буфете, чем в воздухе. Так может проходить месяцами. Все теряется по дороге...

— Не так давно вы появились в небольших ролях в фильмах «Подмосковные вечера» Валерия Тодоровского и «Год собаки» Семена Арановича. Чем привлекли те «неглавные» персонажи?

— Во-первых, у всех актеров подсознательно сидит страсть к лицедейству, желание «выйти из себя», превратиться в другого человека, дать негодяю по морде, в то время как в жизни ты не можешь этого сделать...

— Вы не можете, даже играя таких уверенных в себе людей?

— Не знаю, давно никому не давал. Но это из области ночных страхов или соблазнов, которые есть у всех, возможность выразить в живую то, о чем мечтается, — как бы это было сладко! Преодолеть свои комплексы и стать смелым, если ты слабый и трусливый, или стать слабым и беззащитным, если ты смелый и сильный.

— В «Годе собаки» вы играете мародера, действующего в радиоактивной зоне...

— Я старался играть его достаточно загнанным человеком. Это обычный российский мужик, учитель истории, который в силу обстоятельств, свалившихся на страну, вынужден стать «сталкером»: тайно ходить с приятелями в зараженную зону, набирать там продукты и продавать их, чтобы как-то выжить со своей такой же многочисленной, как у меня — семьей.

— А если бы у вас в жизни такая ситуация сложилась, как бы вы поступили?

— Бог его знает. Когда уже нечего жрать детям, тут уже поздно к кому-либо претензии предъявлять: ты поступаешь или так, или иначе. Я параллельно преподавал в школе-студии МХАТ — с ребятами. Заниматься очень интересно, хотя денег особых, конечно, этим не заработаешь. А порой подрабатываю на своей машине. Что-то куда-то перевожу, когда есть два-три дня свободные. А куда деваться?

— В кино что-то у вас сейчас есть?

— Только что сыграл священника в сериале по Н. Лескову «На ножах» и снимаюсь в роли одного из ближайших помощников сыщика Кашко в телесериале Владимира Аленникова «Короли российского сыска». Главную роль — человека удивительной судьбы, который возглавлял когда-то наш имперский сыск, доведя раскрываемость преступлений до 94%, играет Армен Борисович Джигарханян. С ним интересно работать, но он так занят в театре, что мы то и дело вынуждены делать паузы. Обещает прилететь с гастролей в такой-то день, а появляется только через три, причем назавтра должен опять улетать. Так что держит нас «в черном теле».

— Сколько у вас детей?

— Трое. Старший уже студент.

— А хобби есть?

— Недавно появилось два хобби. Одно — увлечение старыми фотографиями. Ищу какие-то открытки, старые альбомы — мне очень интересно всматриваться в лица людей другой эпохи, погружаться в их быт. Это чем-то напоминает детство. А второе... Позапрошлым летом я мучился с подбором какого-то литературного материала, была пауза — и в театре, и в преподавании, я мучился на даче, были всякие сомнения. И вдруг нам подарили старый развалившийся шкаф, который я с помощью моего пожилого соседа дяди Миши вдруг стал реставрировать. Своими руками. Так увлекся, что на две с половиной недели отвлекся от своих сомнений, душа пришла в гармонию с собой.

— А как ваша жена относится к тому, что вы подрабатываете шоферским трудом?

— Сама она занимается бизнесом, с пониманием относится к трудностям, которые сопутствуют моей профессии. В сегодняшней жизни надо приспосабливаться к переменам. Больно видеть людей, которые нищенствуют. Мне кажется, нельзя плыть по реке уныния вечно. Поэтому надо ломать какие-то устоявшиеся представления. Для всего мира это нормально, когда актер работает параллельно официантом, продавцом, шофером. Надо привыкать к новым условиям. Я немножко шалею от этой жизни, но мне всегда было скучно заниматься актерством в отрыве от реальности жизни. Хочется найти созвучный себе материал и пустить себя в эту реку жизни опять.

Газета «Подмосковные известия»

Алла Смехова, Петр Черняев