К выходу в эфир готовится новый украинский сериал «Останній Москаль»
У Московского Театра на Таганке новый директор – известная актриса
«Оппозиционный блок» саботирует введение запрета на российские сериалы
Андрея Панина спасла шизофрения
— Андрей, расскажите анекдот, который бы имел отношение к Вашей жизни?
— Встретились двое: Что-нибудь крепкое? — Нет, я не пью крепкое. — Пиво? — Нет — Курить? — Нет, не курю. — Может быть, женщину? — Нет — Мужчину?? — Нет, спасибо — Но как же вы расслабляетесь? — А я не напрягаюсь.
И еще про слона. Слон извалялся в муке, потом посмотрел на себя в зеркало и сказал: Ни фига себе пельмешек!
— А какое же отношение к Вам имеет последний анекдот?
— Я стараюсь не смотреть на себя в зеркало. Это портит мне настроение. Эта фигня, которая смотрит на меня из зеркала, мне не нравится.
— Что именно Вам не нравится в той фигне, которая смотрит на Вас из зеркала?
— Ну..., я не знаю, ну что это такое? Мне кажется, что я гораздо красивее, тоньше, выше сильнее.
— У Вас бывает раздвоение личности?
— Нет. Актеры должны контролировать этот момент. А если ты заигрался до такой степени, что абсолютно слился с персонажем, то лучше сразу в Кащенко. Так что раздвоения личности у меня не бывает.
— В общем, шизофреником Вы никогда не будете.
— Почему? Я никогда и не переставал им быть. Меня даже в армию не взяли по причине шизофрении.
— Серьезно? А какие-либо вопросы Вы задаете своему изображению в зеркале?
— Никаких, потому что знаю все ответы изначально. Что бы я не спросил, я знаю, что все вокруг — полное фуфло. Какой-то ужас...
— Ну вот. Люди к концу жизни приходят к выводу, что они вообще ничего не знают, а Вы уже все знаете.
— Ты знаешь, мне почему-то всегда казалось, что в 42 я должен умереть. Мне уже 43. Когда я понял, что мне уже 43, то сразу подумал: Блин, я еще живой. И не понял ничего. Я клянусь тебе, весь год думал, что вот-вот умру, дальше — не перешагну. Сейчас мне 43 и, я не понимаю: зачем? Смысл? Что дальше делать-то?
— Радоваться жизни.
— Иди ты... Дежурный ответ?
— А Вы в церковь зайдите, там все время поют: Радуйтесь, радуйтесь.
— А кто это сказал? У меня нет авторитетов. Бог? Кто это? Фамилия?
— Это надо чувствовать, а не знать.
— Опять же дежурная фраза.
— Не дежурная, а точная, и ничего лучше не придумаешь.
— К Богу нужно выходить тет-а-тет. Стать отшельником, монахом, плюнуть на эту жизнь, уйти в пустыню и разговаривать с ним. Отрицать жизнь. Есть люди — сильные, они не знают, зачем сюда пришли и хотят разговаривать только туда..., наверх.
— Так может, Вам в монастырь уйти?
— Нет, спасибо. Но думаю, что все этим закончится. Артисты, кстати говоря, очень подвижны к этому делу. Один из моих одногруппников стал православным священником, другой рванул туда..., где поют харя Кришны, харя в раме. Потом, правда, пришел ко мне и сказал: Давай, Андрюх, выпьем, что-то я лишнее сделал. Вегетарианцем стал.... Кстати, знаешь, кто был самым известным вегетарианцем? Адольф Гитлер.
Религия — это утешение, понимаешь? Мы все время пытаемся забыть, что мы умрем. Но мы же умрем? Состаримся и умрем. Это так обидно. Зачем? Кто хотел чего?
— Какой Вы пессимист, оказывается.
— Я депрессант полный. Я все время в депрессии. А женщины, кстати, по природе своей должны быть оптимистичны. Потому что более нужны природе. И поэтому они крепки спинным мозгом. И однажды я четко понял, что именно поэтому мужчина влюбляется в женщину, а женщина — в перспективы. И это нормально: ведь женщина должна отвечать за генофонд. Она четко знает, что в этом мире нужно иметь интимные отношения с таким-то самцом, но, с другой стороны, должно быть такое существо, которое потом ответит за жизнеобеспечение этого генофонда. Т.е. спать нужно с одним, а жить — с другим.
— И когда Вы это поняли?
— Да еще когда был юношей бледным со взором горящим. Я смотрел на женщин и думал, что они — абсолютные принцессы. Потом пытался не верить самому себе. Пытался строить идолов. Но все оказалось гораздо страшнее. Все мужики постепенно оказались козлами, а бабы — ..., ну, ты понимаешь. Затем одно время мне казалось, что женщины и секс — это самое главное, что существует в мире. Через какое-то время я подумал, что если б знал, что этого будет столько... А потом, когда стал медийным лицом, то стало вообще противно. Раньше, будучи не очень симпатичным человеком, я всех добивался, а потом вдруг оказалось, что меня все добиваются. И у меня какая-то апатия наступила. К счастью, помог возраст. Вообще, чем больше ты хочешь понять сущность человека, тем больше смотри программы про животных. Я когда сморю, то думаю: Как все просто! Мы все так умничаем. А на самом-то деле, как все просто! Или же иди в пустыню и с Ним разговаривай. И все, кранты.
— Андрей, такое ощущение, что Вам очень плохо и непонятно почему. У Вас все есть: хорошая работа, известность, семья, дети...
— А что толку? Откуда я знаю, почему мне плохо? Все хорошо, а мне плохо! Может я садомазохист? Дети?.. Ты знаешь, я к старости начал понимать, что дети — это главное. Екарный Бабай, вот сейчас пройдет немножко времени, и единственное, что меня будет радовать — это даже не секс, не рок-н-ролл и не наркотики. А исключительно то, что вот эти вот... вокруг бегают. А я буду сидеть в кресле и гундеть: Что ты делаешь?? Аккуратнее! И мне это в кайф будет.
— Вы пять раз женаты были. Не много?
— К сожалению, у меня ортодоксальная сексуальная ориентация.
— Почему к сожалению?
— Потому что это очень модно сейчас. Но не про меня. Как у одного очень известного артиста спросили: А ты мог бы с гомосексуалистом" На что он ответил: Нет, смешлив больно.
— Где прошло Ваше детство?
— В Кемерово. Я очень хорошо учился. Семья была интеллигентная. Папа — радиофизик, мама преподаватель физики. Сестра — экономист. А я — лирик на полную голову.
— Если бы не стали актером, то кем были бы?
— Жуликом.
— Карточным шулером или вором в законе?
— Как пошло бы. Но, скорее всего, серьезным жуликом. У меня много друзей в этом мире и они говорят, что я занял бы там серьезную нишу. Это смертельно опасная профессия, в которой нужен талант. Но я однажды сказал себе: Буду актером. Как Леша Сидоров, будучи серьезным бизнесменом, сказал себе: Все, я буду снимать. И снял Бригаду.
— Вас радуют творческие успехи?
— К тому времени, когда что-то начало получаться, я был довольно взрослым, поэтому особой радости нет.
— Знаю, что поступают предложения даже из Голливуда.
— Те американские предложения, которые существуют, мне не интересны.
— Вы патриот своей страны?
— Нет, я просто брезглив. Что не устраивает? Деньги.
— Какого потрясающего негодяя вы сыграли в фильме Всадник по имени Смерть! Особенно мне было жаль ту женщину, которая любила Вас, а Вы никого не любили.
— Дело в том, что я никого не люблю. И никто меня не любит. Поэтому я считаю, что в этом фильме я играл самого себя. А еще мне, как и герою, хочется кого-то убить, но на самом деле я не понимаю — зачем.